Il Ludo
What are we, twelve?
Level 4. Quest 4: миди. Фандом The Vampire Diaries. Часть 3
Название: Почти Отелло
Автор: Shun (основной ник - Dean Winchester.)
Бета: Angstsourie и Domino69
Форма: миди (~2110 слов)
Персонажи: Аларик Зальцман/Деймон Сальваторе, Стефан Сальваторе/Деймон Сальваторе
Категория: слэш
Жанр: ангст
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: осиновые колья могут ранить, но раны затягиваются
Примечание: вуайеризм, инцест, элементы нон-кона, нецелевое использование осиновых кольев



Осиновый кол, осиновый,
Спросил у судьбы, спросил он:
"По что любовь такая красивая,
А я не у дел?"
Рябиновый куст, рябиновый,
Дарил влюблённым себя, дарил он,
И, опадая, себя не миловал.
Ведь всем свой удел.
гр. Шмели, "Осиновый кол"


Стефан понимает с первого взгляда – Деймон на грани. Достаточно небольшого толчка и брат сорвется. Он словно в чужой, слишком жмущей ему коже. Даже движения у Деймона теперь неловкие и дёрганые, как у марионетки в руках безумного кукловода.
Вероятно, невозможно окончательно превратиться в вампира или необходимо больше полувека, чтобы окончательно вытравить из себя все человеческое. Мечты о хорошей девушке, домике с белым забором, пушистых тапочках, камине. На эту мечту они оба купились, когда встретили Елену. Но только у Эварда Киллена, или как там его, получалось столетиями пить кровь животных. Запертый в клетке хищник всегда стремится вырваться на свободу. А Стефан слишком хорошо изучил Елену, чтобы не понимать – она никогда не сможет полюбить зверя внутри Деймона.
Ровно на одну секунду – и то это слишком долго – он жалеет о своей сделке с Клаусом. Быть может, проще было позволить Деймону умереть, а не взваливать на его плечи неподъёмный груз чужих обязательств, собственной любви, превращать его в заложника Мистик Фоллс и маленькой девочки, ещё вчера игравшей в Кена и Барби.
Сам Стефан всегда мог сбежать, превращаясь в безжалостного убийцу. Расплата, конечно, потом оказывалась велика – десятилетия, наполненные виной и горькими сожалениями. До следующего срыва. Но такова цена Стефана, и он был готов её платить. Теперь же по его счетам расплачивается Деймон.
Стефан отшатывается от окна, когда брат резко оборачивается, словно чувствует, что за ним наблюдают. Это выглядит смешно и мелодраматично, только розы и серенады не хватает, чтобы придать вечеру шекспировский оттенок. Он не Ромео, да и из Деймона хуевая Джульетта. Хотя в чём-то Стефан похож на героя пьесы – всё что угодно, лишь бы утащить за собой единственного близкого человека. Утащить и превратить в монстра.
Проще всего сейчас развернуться и исчезнуть. Убедить себя, что Деймон давным-давно вырос и может сам о себе позаботиться, сумеет разобраться, что ему действительно необходимо и, как сказал бы отец, расставить приоритеты. Но желтое пятно света не отпускает от себя, словно Стефан прикован к особняку Сальваторе невидимой цепью. Впрочем, дело вовсе не в особняке.
Он, словно измученный влюблённый, бродит под окнами неверной, украдкой подсматривая за чужой жизнью. За тем, как Деймон наливает виски – всегда на три пальца плюс два кубика льда, закидывает ноги на ручку кресла, проводит кончиками пальцев по волосам. Если бы Стефана могло стошнить, то он определенно блевал бы сейчас розовыми сердечками или чем-то подобным. Но он всего лишь безмолвным наблюдателем скрывается в густой тени.
Стефан всегда хорошо относился к Аларику, он и сам и не понимает, почему неожиданное вторжение лучшего друга брата вызывает такую ярость. Возможно, потому что Аларик может бесцеремонно хлопнуть Деймона по плечу, невзначай взъерошить волосы, задержать в ладони худые пальцы, забирая стакан с виски. Маленькие радости, которых Стефан лишен. Он уже собирается вернуться к Клаусу, в конце концов, Стефан не мазохист, но именно в тот момент, когда он готов оторваться от зрелища за стеклом, его мёртвое сердце пропускает удар. Аларик целует Деймона – жадно, собственнически, безжалостно дёргая тёмные пряди волос. Проклятое вампирское зрение – Стефан в состоянии рассмотреть каждую деталь: закрытые глаза брата и капельку слюны, свисающую с уголка губ, даже мерно вздымающуюся грудь.
Ногти с силой впиваются в мякоть ладони, оставляя крошечные, быстро заживающие лунки. На небесах должны списать Стефану пару грехов за терпение. Он не врывается в дом, не отшвыривает Аларика, просто наблюдает, сжимая кулаки.
Поначалу Деймон кажется безжизненной куклой, словно ему наплевать, что с ним делают, и это хоть немного утешает. Но Аларик настойчиво ласкает и целует бледную кожу, дожидаясь отклика. Стефан хмурится, как будто раскусил горькую пилюлю. Он знает каждую чувствительную точку на теле брата. И не только он один.
Стефан пропускает момент, когда Деймон активно включается в процесс. Полсекунды – и вот он уже сидит на бёдрах Аларика, торопливо дёргая ворот рубашки, впивается клыками в подставленную шею. По его подбородку течёт кровь, капая на грудь Аларика. Деймон никогда не утруждает себя долгой прелюдией, брату всегда не хватает терпения. Он готовит себя торопливо, грубо растягивая, позволяя долбаному недоохотнику на вампиров любоваться своей мнимой открытостью, позволяя Стефану сходить с ума от злости и горечи.
Деймон опускается на член Аларика, и это больно, Стефан знает, что это больно – слишком быстрая подготовка, слишком мало смазки. На виске брата мелко-мелко бьётся тонкая жилка, но лицо спокойно, будто он на светском приёме, а не трахается в собственной гостиной. А потом Деймон стонет, Стефан считывает этот стон по губам, прогибается в пояснице, так что его отросшие волосы почти касаются бёдер Аларика. Стефан в очередной раз за вечер только бессильно наблюдает, как его брат задаёт безумный ритм, словно оргазмы завтра запретят. Лицо Деймона искажает гримаса, выступают вены, по спине стекают капельки пота – и Стефан не может удержаться. Он не святой, в конце концов.
Он обхватывает ладонью собственный член, яростно дрочит в такт движениям Деймона, толкается в кулак и кончает вместе с ним. Только он не стонет, не кричит, срывая голосовые связки. Стефан слизывает с ладони капли спермы, представляя, что это брат излился в его руку. Правда, легче ему не становится. У Стефаны всегда были проблемы с воображением.
Он должен вернуться к Клаусу, пока тот ничего не заподозрил. Если Стефан собирается защитить свою бывшую девушку. Ему нужно отвлечь гибрида, подкинуть новую цель. Но ярость не позволяет думать ясно. Всё, чего сейчас хочется Стефану, – это разодрать Аларика на тысячу кровоточащих кусочков. А потом ещё раз. К счастью, кольцо Гилбертов позволяет убивать Зальцмана практически бесконечно.
Стефан с трудом признаётся сам себе – ему обидно. Ему чертовски обидно, что Деймон так легко забыл его, позволил остаться с Клаусом, заменил на Аларика. Это уже даже не ревность, это желание вернуть свою собственность, приковать к ноге и не отпускать никуда. Раз уж Деймон такая блядь.
Аларик за окном торопливо приводит в порядок одежду, собирается. Конечно, Елену сейчас лучше не оставлять в одиночестве. Это самая разумная мысль среди них троих за последние пару часов. По крайней мере, Стефан надеется, что хоть кто-то из них всё ещё разумен.
Ему стоит больших усилий удержаться и всё же не свернуть Аларику шею, пока тот проходит по дорожке совсем рядом. Стоит просто протянуть руку. Стефан лишь мысленно скрипит зубами. На небе ему явно списывают ещё парочку прегрешений, но наплевать. У Стефана их слишком много – целая исписанная именами стена. Одним больше, одним меньше, давно уже не имеет значения.
— Заходи, раз пришёл, – Деймон стоит в дверном проёме, с ехидной улыбкой глядя на Стефана. Эту улыбочку так хочется стереть с его губ, разбивая их в кровь.
— Давно заметил?
— Где-то час назад.
— Так это шоу, – Стефан неопределённо махнул рукой, – было для меня?
— И для меня немного, – ещё раз усмехнулся Деймон.
Стефан зарычал. Терпение у него всё же не ангельское, а в последнее время сдерживаться ему не приходилось.
— Так ты торопишься к своему хозяину, что не составишь мне компанию? Ну, как хочешь.
Стефан взлетает по ступенькам, впечатывает Деймона спиной в стену, с силой вцепляется в плечи, так что кости трещат.
— Тебе так нравится меня дразнить?
— Только сейчас заметил, братишка? Полтора века прошли зря.
— Доиграешься, братишка, – передразнивает Стефан.
Деймон успел сменить рубашку. Эта – непривычно зеленого цвета – ему совершенно не идёт.
И Стефан с наслаждением раздирает её части, царапая грудь и живот брата, пытаясь, пусть ненадолго, оставить свои метки. Деймон не сопротивляется, но и не помогает. Вновь играет в послушную куклу. Словно ему совершенно безразлично, кто его раздевает, кто трахает. Возможно, ему действительно наплевать. В мёртвенно-голубых глазах не получается прочитать ответ.
Стефан выворачивает запястья Деймона, сдирает джинсы, пропихивает колено между ног. Но брат где-то не здесь. Вспоминает об Аларике или мечтает о Елене, и это уже почти не больно. Просто Стефан чувствует, как рвётся последняя нить, удерживающая его человеческую сторону.
Он не знает, как в его руках оказался кол – то ли Стефан сам принёс его с собой, то ли Аларик забыл игрушку. Стефан ведёт остриём вдоль груди Деймона, очерчивает грудь. Брат всё так же спокойно наблюдает за ним, даже не пытаясь вырваться
Стефан сам не знает, что с ним, какой из богов безумия решил навестить его в этот раз, но он с силой всаживает кол между ног Деймона, в растраханный анус.
Мягкие ткани рвутся, по ногам Деймона течёт кровь, пока он выгибается от боли. Но не кричит, всего лишь закрывает глаза.
— Тебе так нравится, скажи, нравится? – шепчет Стефан, слизывая кровь с бедер брата.
Кол выходит с тихим хлюпаньем, и Деймон облегчённо вздыхает, но Стефан с улыбкой толкает его обратно. Жалкая, извращённая пародия на секс. После третьего или четвертого раза Деймон уже не стонет. Его голова бессильно мотается по полу, глаза закатились.
Стефан с недоумением смотрит на свою руку, залитую кровью. Он вытаскивает кол, подхватывает тело брата на руки, прижимает к себе, баюкая, словно ребенка. Стефану кажется, что он больше никогда не сможет двинуться с места, так они и превратятся в безмолвную статую – памятник собственной глупости.
— Идиот, – с чувством сообщает Деймон, открывая глаза.
Он не пытается вырваться из объятий Стефана, наоборот, устраивается поудобнее, иногда морщась от боли.
— Полегчало?
Стефан только обречённо вздыхает.
— Идиот, – ещё раз повторяет Деймон, притягивая его голову к себе и торопливо целуя в губы.
— Лекси предпочитала обходиться словами.
— Я не такой симпатичный, как она, – хмыкает Деймон. – Кроме того, кто же знал, что тебе под руку подвернётся этот дурацкий кол. В следующий раз спрячу все опасные предметы.
— Ты не сердишься? – осторожно переспрашивает Стефан. Он вновь чувствует себя маленьким мальчиком, выпрашивающим прощения у старшего брата.
— Не сержусь? Да я в бешенстве, – Деймон с трудом поднимается на ноги. – Учти, я тебе этот кол ещё припомню.
Кокон, в который Стефан сам себя загнал, поверив, что дорога назад ему отрезана, постепенно раскрывается. Шоковая терапия а-ля Деймон. Со словами у брата всегда получалось плохо.
— И что ты скажешь Аларику? – интересуется Стефан, тоже поднимаясь с пола.
— Ничего не скажу, просто подброшу кольцо. Есть вещи, о которых ему лучше не помнить.
— Ну ты и сука, – цедит Стефан.
Деймон только издевательски раскланивается.
— Клаус боится какого-то охотника. Возможно, он не такой бессмертный, как нам всем кажется.
Брат моментально превращается в гончую, готовую идти по следу. Правда, ушей не хватает. Это почти смешно. Но почему-то смеяться совершенно не хочется.
— Ещё раз так сделаешь, – добавляет Стефан, – я про человеческие фаллоимитаторы, я тебе не кол туда засуну, а бейсбольную биту.
— Угрозы, угрозы, – тянет Деймон, заматывая на бёдрах большое полотенце. Благословенная регенерация вампиров – лишь засохшая кровь напоминает о том, что случилось полчаса назад. Или час. Или год. Стефан сбился со счёта.
Деймон наливает себе в бокал из пакета и испытующе смотрит на Стефана, когда тот тянется за остатками крови. Он в очередной раз не может прочитать мысли брата, с Клаусом и то проще. То ли Деймон боится, то ли радуется. В конце концов, именно он мечтал, что Стефан перестанет наслаждаться белочками и собачками.
— Нужно найти этого охотника. Ты знаешь ещё что-нибудь?
Стефан рассказывает про Чикаго. Брат морщится при упоминании имени Клауса, но никак не комментирует. Он просто пытается получить необходимую информацию. Наверное, им обоим сейчас нужна надежда. Проще всего сбежать – в какую-нибудь Ливию. В охваченной войной стране отыскать их след будет не так-то просто. Но вряд ли получится захватить с собой половину Мистик Фоллс. А Стефан не сомневается, что Клаус спокойно вырежет весь город, пытаясь отомстить. Жить без привязанностей гораздо проще. Ему бы стоило получше усвоить этот урок.
Деймон не говорит ни слова. Просто садится рядом, накрывая ладонью пальцы Стефана. Сейчас ему кажется, что брат думает о том же самом – никакой Елены, никакого Аларика, никакой блондинки-вампирши и её мамочки-шерифа. Целый мир для них двоих. Но Деймон никогда не упрекает его – ни за Елену, ни за Клауса. По почкам может врезать, нож воткнуть под рёбра, но не упрекнуть. Их отношения далеки от нормальных. Интересно, существуют психоаналитики для вампиров?
Брат покачивает в бокале остатки крови, обдумывая , где найти этого охотника. Поставьте перед Деймоном цель – и он горы свернёт, а потом перетащит их в другое место.
— Тебе пора идти, – наконец замечает Деймон. Он не добавляет про Клауса, но это понятно без слов.
Стефан кивает, не в силах подняться с дивана. В какой-то момент ему показалось, что он отыскал свою новую семью, что Клаус и есть его настоящий брат, способный заполнить пустоту в сердце. Убивать с ним, охотиться с ним, даже пытать несчастных оборотней – весело, с этим не поспоришь. Только вот молчать не получается. Оба постоянно ждут друг от друга подвоха, пряча парочку увесистых камней за спиной. Впрочем, у Клауса были довольно странные представления о семье, он предпочитал держать своих братьев и сестер в гробах. Стефану вовсе не хочется оказаться на их месте. Ему все еще слишком нравится жить.
— Мне кажется, он начинает догадываться, что Елена не погибла. С гибридами у него не вышло.
Деймон кивает.
— Я позабочусь о ней.
И Стефан вновь чувствует укол ревности. Правда, не знает, кого к кому он ревнует. Впрочем, сейчас это и неважно.
Он неохотно поднимается с дивана.
Деймон встаёт вместе с ним, притягивает для поцелуя. Поначалу это всего лишь легкое касание губ – больше брата, чем любовника. Но Стефану этого недостаточно. Он проталкивает язык в рот Деймона, скользит ладонями по спине, и тот тихо стонет.
— Иди. Иначе тебе придется остаться тут на ночь.
— Увидимся, брат.
— Увидимся, – усмехается Деймон. – Куда ты от меня денешься.
На улице Стефан всё же не выдерживает, оборачивается и успевает заметить, как брат машет ему рукой, прежде чем задернуть шторы.

URL записи

@темы: Канон, NC-17, Fic, Damon/Stefan, Damon/Alaric