Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:45 

Трофеи ФБ, мини, рейтинг NC-17!kink-NC21

Il Ludo
What are we, twelve?
Название: Пока горит свеча
Автор: veliri
Бета: Angstsourie и Domino69
Форма: мини (~800 слов)
Персонажи: Клаус/Элайджа
Категория: слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: больше всего на свете Клаус любит власть
Примечание: преканон; инцест, ограничение подвижности, игры с воском


Элайджа бормочет что-то невнятное, ёрзает и выдыхает короткое «да».
Клаус удовлетворённо кивает и поправляет широкую чёрную ленту, надёжно закрывающую Элайдже глаза. Руки Элайджи привязаны к спинке кровати, а широко раскинутые ноги – к её ножкам, и наблюдать за братом, открытым и уязвимым, доставляет Клаусу ни с чем не сравнимое удовольствие.
Он всегда любил именно власть и не скрывал это.
Клаус не чувствует себя виноватым за то, что брат болезненно в него влюблён.

— Знаешь, ведь это грех, – мурлычет Клаус, его пальцы легко скользят по обнажённой груди, кожа под пальцами гладкая, прохладная. – Мы оба мужчины. И мы братья. Как ты думаешь, мы когда-нибудь умрём, чтобы предстать на Страшном суде и ответить за грехи наши?
Элайджа не отвечает, и кусает губы, и чуть вскидывает бёдра, будто напрашиваясь на ласку. Клаус смотрит на его вставший член, но не спешит прикасаться, его ладони движутся на живот, на бёдра, но не доходят до паха, вызывая разочарованные вздохи.
— Пожалуйста, брат, – просит Элайджа, даже не пытаясь спрятать хрипотцу в голосе. Чистое, неприкрытое желание. Клаус довольно улыбается, но всё ещё не выполняет прозвучавшую просьбу, даже мольбу.
— Нам некуда спешить, – говорит он, поднимаясь с кровати. Клаус не торопится, снимая с себя одежду, он складывает её аккуратной стопкой, не сводя глаз с Элайджи. Не имея возможности видеть, он весь обращается в слух, напряжённый, болезненно возбуждённый, жаждущий и готовый...

Клаус берёт подсвечник, проводит пальцем над пламенем свечи. Обоняние сразу же улавливает запах палёной кожи. Элайджа на кровати замирает, Клаус видит, как трепещут его ноздри. Он вновь устраивается на кровати, между разведённых ног, задевая своим обнажённым бедром бедро брата, и склоняет горящую свечу над грудью Элайджи.
Первая горячая капля падает на напряжённый, чувствительный сосок, и Элайджа стонет, громко и протяжно. Это горячо и неожиданно, и пальцы Клауса, контрастно холодные, касаются другого соска, зажимают его кончиками.

Цепочка горячих восковых поцелуев, которую Клаус ведёт от груди и ниже, по животу, заставляет Элайджу мелко дрожать. Он больше не стонет, только бессвязно что-то бормочет, и Клаусу нравится, что брат окончательно теряет голову, сходит с ума в его руках.
— Ты любишь меня? – спрашивает Клаус, свеча горит ровно и почти не чадит, пахнет воском.
— Я люблю тебя, – тихо и прерывисто отвечает Элайджа, когда обжигающие капли падают на внутреннюю поверхность бёдер.
Клаус знает, насколько чувствительна его кожа, как сильно Элайдже хочется, чтобы он, наконец, обхватил твёрдый член рукой или губами, принося желаемое облегчение, а потом вошёл в разгоряченное и податливое тело, которое само уже больше походит на растопленный воск...
Клаус может дать брату всё, чего тот желает. Но сперва он наслаждается настоящей, непритворной покорностью, тем, что он может делать абсолютно всё, дарить боль и наслаждение, унижение и счастье.

Клаус отставляет подсвечник, нависает над Элайджей. Тот не видит, но чувствует, пытается податься вперёд, но верёвки мешают ему, сковывают, и он бьётся в них, пытаясь вырваться. Клаус тихо смеётся и проводит языком по искусанным, пересохшим губам брата, скользит ниже, сцарапывая пальцами застывший воск и целуя красные следы.
Сегодня Клаусу хочется быть нежным. Но даже нежность выходит мучительной, когда он всё-таки прикасается к члену Элайджи, но только затем, чтобы сжать у основания, не давая кончить. Элайджа протестующе стонет, но Клаус говорит:
— Шшш, – и прижимает палец к губам брата.

И Клаус точно знает, до какой точки можно дойти, чтобы не перестараться, чтобы игра осталась острой и возбуждающей. Когда Элайджа с трудом балансирует на грани, Клаус входит в него, медленно и плавно, и двигается точно так же.
Медленно, медленно, медленно.
Глубоко, до самого основания.
Элайджа, насколько позволяют верёвки, отчаянно пытается сильнее насадиться на член брата, но одно короткое «не двигайся!» – и он послушно замирает, дрожит, но больше не вскидывает бёдра.
И в этот момент самого Клауса ведёт, накрывает, рвёт на кусочки. Он тянется и стаскивает чёрный шёлк с глаз брата, смотрит тому в лицо, читая столько всего, захлёбываясь в чужих чувствах и эмоциях – желание, нежность, боль, счастье, страсть, любовь, любовьлюбовьлюбовь...
Клаус не замечает, как начинает двигаться быстрее, как обхватывает член Элайджи, рвано и грубовато скользя по нему сжатыми в кольцо пальцами, как целует брата и шепчет ему прямо в губы что-то о грехах и воздаянии.
Они делят оргазм пополам, они – словно два зеркала, поставленные друг против друга, бесконечно отражающие и увеличивающие общее удовольствие.

Клаус расслабленно улыбается, вынимает член из тела брата, ложится рядом поудобнее. Элайджа напрягается, и верёвки, обычные, не пропитанные вербеной, рвутся, позволяя ему вновь владеть собственным телом. Клаус разрешает обнять себя, он прикрывает глаза и говорит:
— Останься в моей постели, – даже не рассматривая возможность, что Элайджа может не подчиниться.
И тот подчиняется, просто лежит рядом, пока вымотанный Клаус не отключается.
***
Элайджа смотрит на спящего младшего брата и думает, что они действительно когда-нибудь будут гореть на костре за всё, что делают. Когда-нибудь. Но не сейчас и даже не скоро.
И уже совсем засыпая, Элайджа думает о том, что Клаус болезненно помешан на власти, и настанет день, когда ему попадётся кто-то, кто откажется подчиняться добровольно, кого Клаус не сможет сломать.
Кто-то, кто заставит склонить голову его самого.

Название: Маленькая мертвая девочка
Автор: Erynia
Бета: Dean Winchester.
Форма: мини (~730)
Персонажи:Билл Форбс/Кэролайн Форбс
Категория: гет
Жанр: ангст
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: Билл Форбс готов на все, чтобы помочь дочери
Примечание: пытки, нон-кон, вертикальный инцест


Тёмный подвал, неизвестность и подкатывающий к горлу страх ещё можно перетерпеть. Кэролайн при жизни ухитрялась постоянно вляпываться в неприятности, и после смерти мало что изменилось.
Можно перетерпеть неподвижность и цепи, впивающиеся в кожу. Она не знает, сколько просидела, прикрученная к стулу – час или год. Время в тишине и одиночестве тянется бесконечно. Всё, что остаётся Кэролайн – смотреть на дверь, бессильно дергая прикованными руками.
Но совершенно невыносимо видеть, наконец, лицо похитителя, с ужасом узнавая своего отца. Человека, который отвозил маленькую Кэролайн в школу, покупал ей мороженое и дарил Барби на дни рождения. А вечерами читал сказки и подтыкал заботливо одеяло.
Неприязненный взгляд знакомых глаз разъедает не хуже вербены, и Кэролайн понимает, что до этого ничего не знала о боли.
— Я помогу тебе, – тихо говорит Билл Форбс, и в его голосе столько надежды, боли и безумия сразу, что ей становится не по себе.
Всё начинается с уговоров. Билл стоит перед ней на коленях, заглядывает в глаза и просит о чём-то сбивчивым шепотом, путаясь в словах. Даже острый слух не помогает понять, чего же отец от неё хочет.
Но уговоры не действуют, и тогда Билл протягивает ей пакет с кровью. Он отшатывается, когда Кэролайн, учуяв запах, перестаёт контролировать себя – кожа идёт рябью, чётко выступают вены, а радужку заливает алым.
Билл бьёт её по лицу. Пощёчина не сильная, скорее обидная. Напоминает о случае из детства, когда отец отшлёпал за разбитую статуэтку.
— Я могу это контролировать, папа, я могу, я научилась, – уговаривает Кэролайн, прижимаясь мокрой от слёз щекой к его груди.
В его глазах нет ничего, кроме ледяного отвращения.
— Я помогу тебе. Я сделаю тебя человеком.
Кэролайн давно не боится физической боли. К регенерации привыкаешь быстро, а кольцо надёжно ограждает от солнечных лучей.
Вот только кольцо валяется на куче мусора в углу. А отец с улыбкой безумца распахивает окно, наблюдая, как от солнца плавится, сходит лоскутами нежная кожа. Оказывается, все её прежние мучения – только игрушки.
Кэролайн вопит так, что в ушах закладывает. Солнечные лужи прижигают каждое нервное окончание, каждый миллиметр кожи. Она не знает, сколько длится пытка. Наверное, около минуты, но ей кажется, что всю жизнь и ещё пару столетий.
— Попробуем снова, – говорит Билл, сжимая все тот же злосчастный пакет. Кровь под пластиком призывно переливается, и Кэролайн очень хочется выдержать тест, выстоять. Ради отца, доказать ему, что она справляется. Она не может разочаровать Билла ещё больше.
Не получается. Кэролайн слишком измучилась, устала и проголодалась.
Билл швыряет пакет в угол и снова впускает в подвал солнце. И когда пряди светлых волос падают на пол вместе с кусками палёной кожи, он кричит громче дочери.
Кэролайн всегда знала – жди худшего. Никогда не стоит недооценивать противника. То, что противник – ее отец, несколько усложняет ситуацию. Примерно в миллион раз. Она не сразу понимает, что Билл окончательно сошёл с ума. Помешался на своих идеях, превратился в сумасшедшего фанатика. Вампиров и гомосексуалистов вылечить невозможно. Кэролайн могла бы рассказать об этом отцу, если бы у неё остались силы говорить.
Неожиданно она оказывается на холодном полу, слышит треск рвущейся ткани и чувствует горячие руки на бёдрах.
— Нет, папа, что ты делаешь? – испуганно хрипит Кэролайн.
Она чувствует себя беспомощной маленькой девочкой в лапах психопата. Это отвратительное ощущение, хуже, чем солнечные ожоги или привкус вербены на языке.
— Я так или иначе выбью из тебя эту дурь, – ласково бормочет Билл. За фальшивой нежностью скрываются страх и отвращение, но он уже не в силах остановиться.
Это какое-то безумие – смотреть, как родной отец расстёгивает штаны, поглаживает член.
Член, господи, который он поливает…
Кэролайн вновь кричит от омерзения и ужаса.
— Я спасу тебя, девочка моя, даже если мне придётся сделать это.
Он не может сказать «изнасиловать».
Но может резко толкнуться в неё, грубо раздвигая сомкнутые ноги. Кэролайн горит изнутри. Пылают внутренности, по венам разливается смертельный яд, кровь струится по бёдрам, влагалище словно выворачивают наизнанку.
— Я дарую тебе искупление и очищу от скверны, – шепчет Билл, не прекращая резких движений.

Кэролайн отворачивается, не в силах смотреть в глаза отцу. У неё ни на что больше не осталось сил.
Он кончает ей на живот. «Папа, - думает она, - не волнуйся. Внуков не получится», - но вместо слов на ее губах пузырится кровавая пена.
Когда Билл уходит, она ещё долго валяется на полу, не в силах пошевелиться. Вербена выжигает её изнутри.
Утром всё начинается сначала. Кровь, попытка сдержать голод, который всё сильнее, отчаяние. Билл усаживает её на стул, по его лицу бегут слёзы, когда он метит колом ей в сердце.
— Прости.
За его спиной с тихим скрежетом открывается дверь.
Кэролайн с надеждой смотрит в лицо матери. Главное, чтобы та никогда не узнала…

Название: Цена ошибки
Автор: veliri
Бета: Angstsourie и Domino69
Форма: мини (~1130 слов)
Персонажи: Стефан Сальваторе/Клаус
Категория: слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: Клаусу не стоило связываться с младшим Сальваторе
Примечание: АУ по отношению к третьему сезону, подчинение


Если бы Клаус был внимательнее, он бы никогда не выбрал Стефана в качестве своей игрушки.
Но он слишком увлечён идеей создать себе подобных, слишком упивается собственной силой, слишком привык, что его боятся и не смеют прекословить. У Клауса вообще много чего «слишком» – самомнения, гордыни, уверенности в себе.

Когда Стефан медленно умирает, гниёт заживо от укуса оборотня, то не просит ни о чём. Он спокойно смотрит на Клауса, и в глазах его нет страха или мольбы, только чувство собственного достоинства. Но Клаус слишком занят своим неудавшимся экспериментом, чтобы обратить на это внимание.
Он даёт Стефану свою кровь, в конце концов, Стефан пока что ему нужен. Ведь будут ещё попытки, а потом ещё и ещё, если понадобится. Клаус столько времени ждал, сможет подождать и ещё. Стефан должен быть рядом, потому что он... полезен.
И Клаус не замечает, как сам, своими руками обрывает ниточки, удерживающие его марионетку.

Они продолжают поиски, и с каждым днём жёстче взгляд Стефана, сам он – сильнее, увереннее. Он учится контролю, и уже почти не разрывает своих жертв на кусочки, не собирает их потом по частям в единое целое, точно кукольник, шов за швом собирающий воедино очередную куклу.
Клаус не замечает, как так происходит, но отныне Стефан задумчиво смотрит на карту, выбирая маршрут.
— Сюда, – говорит он, наконец, ткнув пальцем в небольшую точку. И Клаус думает, что это всё – для него, попытка выслужиться, угодить. Он благосклонно смотрит на Стефана, и тот только равнодушно пожимает плечами, а потом позволяет себе чуть улыбнуться.
Теперь Стефан может остановиться, даже когда впивается жертве в глотку. Кровь больше не сводит его с ума, не срывает крышу, не укутывает густой пеленой сознание.
Он оставляет в живых девчонку, немного похожую на Елену, и Клаус бесится, добивает её, предварительно изнасиловав.
Потом он не может понять, что на него нашло. А Стефан больше не улыбается.
Он вдруг берёт Клауса за горло, поднимает над землёй, держит крепко, но Клаус мог бы вырваться – и он не вырывается, потому что не может понять, как Стефан вообще посмел.
В глазах его нет ни капли страха, и Клаус, никогда и ничего не боявшийся, неожиданно пугается, словно видит в тёмных, расширенных зрачках Стефана все грозящие ему адские муки.
— Не делай так больше, – тихо просит Стефан и разжимает руки. Клаус не находит, что сказать в ответ, и просто молчит.
Он мог бы снести наглецу голову, одним движением раскроить череп, наблюдая, как брызжут во все стороны мозги... Мог бы вломиться в грудную клетку, выцарапать оттуда полтора века как мёртвое сердце, сжать его в кулаке, превращая в кровавое месиво.

Но Клаус даже не пытается этого сделать, будто бы спокойные, такие холодные глаза Стефана Сальваторе вдруг сумели совершить невероятное и загипнотизировать самого Клауса.
Это невозможно. Это попросту невозможно.
И этот факт обезоруживает Клауса, заставляя... подчиниться.

Они продолжают искать, и призрачный след приводит в Канаду, в маленький захолустный городишко. Клаус морщится брезгливо, ему по душе мегаполисы, а вот Стефан чувствует себя комфортно. Они узнают немногое, но информация ценная, и Клаус в хорошем настроении. Он, как обычно, оставляет Стефана «разобраться» с их информаторами, а сам идёт в машину.
Когда Стефан не возвращается, Клаус, потеряв терпение, снова идёт в дом.
Нет, он не испытывает ни малейшего сожаления, разглядывая мужчину и женщину с оторванными головами, их маленькую дочь с разорванным горлом. Клауса не трогает смерть.
Просто в этот раз он не приказывал Стефану убивать.

Когда Клаус понимает, какого монстра он сотворил своими руками, он начинает... беспокоиться. Слово «бояться» не подходит – всё-таки он Древний вампир, который сам привык внушать ужас одним звуком своего имени.
Но Стефан, по-прежнему внешне покорный, а на деле поступающий так, как хочет, становится опасным, выходит из-под контроля.
Поэтому Клаус смотрит ему в глаза и говорит:
— Я хочу, чтобы ты подчинялся мне.
Стефан чуть улыбается:
— Я подчиняюсь, – и совершенно не похоже, что на него действует внушение. Тогда Клаус пробует ещё раз:
— Ты должен взять нож и воткнуть себе в печень.
Стефан улыбается шире:
— Нет, – говорит он. И добавляет: – Я думаю, на мне это не сработает. Возможно, всё дело в твоей крови, которую я пил.
Клаус щурится, глядя на него, и молчит.
Он всегда считал, что есть ещё один способ подчинить кого-то, показать, что ты доминируешь.

... Он вжимает Стефана в капот, фиксируя запястья, раздвигая коленом ноги. Всё это очень быстро и жёстко, и Клаус смотрит Стефану в лицо, пытаясь прочитать. Стефан бесстрастен, но стоит Клаусу на мгновение отпустить его, как он сам оказывается лицом вниз, с заведёнными за спину руками.
— Я не хочу быть снизу, – спокойно поясняет Стефан, крепко удерживая сведённые руки Клауса, одновременно стаскивая с того джинсы. Пальцы обхватывают член и начинают дрочить в сумасшедшем ритме, буквально до боли, и от этого у Клауса словно электрический разряд по позвоночнику. Подсознание Клауса вопит от возмущения, но он не может сопротивляться холодному, слегка насмешливому взгляду. Он позволяет Стефану войти в себя, грубо, резко, сам прогибается в пояснице. Почти не чувствуя боли, Клаус при этом ощущает, как член Стефана разрывает его изнутри, как выступает кровь, как моментально заживают повреждения. Металлический запах щекочет ноздри, и Клаус слышит, как сглатывает Стефан. Он отпускает запястья Клауса, и тот сам упирается в капот, подставляясь, принимая.
И он никогда прежде этого не испытывал – чувства, что кто-то может его подчинить.
Стефан не издаёт ни звука, и единственный шумовой эффект – влажный, хлюпающий звук, когда он вставляет член до самого основания, вжимается пахом, наваливаясь сверху, кусает за плечо.
А затем он полностью выходит – и вбивается в Клауса вновь, раз за разом.

В самом сексе для Клауса нет ничего особенного, техника одна, движения не меняются веками. Вот только никогда ещё он не чувствовал себя под чьим-то контролем, и это странно, непривычно, удивительно будоражаще. В Стефане чувствуется что-то дикое, звериное, возможно, он не так силён, как Клаус, но он опасен. И сейчас разница в возрасте между ними почти стирается, это заставляет Клауса почувствовать вспышку возбуждения, и Стефан, будто именно этого и ждал, вновь начинает дрочить ему в такт толчкам, доводя до оргазма, и только потом кончает сам, несильно прокусывая шею, слизывая выступающие капли.

Позднее они не говорят об этом, словно секса на капоте машины не было вовсе, но Клаус порой ловит на себе тяжёлый и острый взгляд Стефана. Поиски продолжаются, и им в конце концов удаётся наткнуться на ещё одного оборотня. Клаус проверенным методом хочет узнать, как найти остальных. Оборотень не сдаётся, и в итоге все же кусает Стефана. Это делает его злее, жестче, и вскоре пленник, подвывая, рвётся из пут, пытаясь протереть глаза, в которые Стефан закапал аконит. Вперемешку с рыданиями он называет адрес.
— Мне нужна твоя кровь, – мягко говорит Стефан. Клаус думает, что это его шанс: без крови Стефан умрёт, и Клаус избавится от его невыносимого общества.
Он думает: «я должен был убить его давным-давно».
А Стефан вдруг добавляет:
— Я хочу сам пить из тебя. Ты знаешь, что теперь я могу остановиться.
И Клаус уже почти готов послать его, но он смотрит в тёмные глаза и понимает, что просто не может этого сделать.

— Я жду, – в голосе Стефана почти нет угрозы. Почти.
И Клаус, медленно запрокинув голову, подчиняется.

Название: Ночь всех святых
Автор: Shun Izaki (основной ник - Dean Winchester.)
Бета: Angstsourie и Domino69
Форма: мини (~1130 слов)
Персонажи: Стефан Сальваторе/Деймон Сальваторе
Категория: слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: у каждого свои способы провести Хэллоуин
Примечание: инцест, ролевые игры, бладплэй


Деймон раздраженно чиркнул зажигалкой и выругался. Маленькая пластиковая хрень просто обязана была сломаться, когда ему захотелось покурить.
Он огляделся по сторонам и выругался ещё раз. Вряд ли кто-то из шлюх горел желанием поделиться огоньком. Для них Деймон – неизвестно откуда взявшийся конкурент. Если бы полчаса назад он не сломал руку их сутенёру, то эти ярко накрашенные девочки с удовольствием перегрызли бы ему глотку. А потом ещё и на труп плюнули. Не рассказывать же им, что ядовитые взгляды и перерезанное горло точно не превратят Деймона в покойника.
Он всерьёз задумался послать к черту договорённость и воспользоваться вампирскими чарами, чтобы хоть так разжиться спичками или зажигалкой. Организм настойчиво требовал никотина, перебить всю эту шушеру и спать. К сожалению, Деймон привык возвращать свои долги. Оставалось только тихо ругаться сквозь зубы.
— Свободен? – водитель в красном «ягуаре» оценивающе посмотрел на Деймона и облизал губы. Один из тех уродов, уверенных, что за деньги можно купить весь мир и немножечко любви на ночь. Добровольно такому вряд ли кто-то даёт.
— Отвали.
— Милый, ты охуел? – парень явно не привык к отказам.
— Зажигалки не найдётся? – буркнул Деймон, подавив желание стряхнуть с полуобнаженного торса липкий взгляд. Этот козёл к нему даже не притронулся, а ощущение, что изнасиловал, причём не один раз.
— Не курю, детка, и тебе не советую. Садись, – водить хлопнул по свободному пассажирскому креслу.
— Отъебись, детка, – передразнил Деймон и отвернулся. Парень в красном «ягуаре» потерял для него всякий интерес.
Курить хотелось всё сильнее.
Мудак повыступал еще пару минут, но в конце концов осознал тот прискорбный факт, что здесь ему ничего не обломится. Девочки в мини-юбках бурно осудили поведение новичка, продемонстрировав ему пару средних пальцев и одну тощую задницу какой-то мулатки. На её месте Деймон бы таким кошмаром не гордился.
Он уселся на землю, игнорируя выкрики за спиной. Новые кожаные брюки оказались на редкость неудобными, даже ноги нормально не скрестишь. Пришлось уткнуться подбородком в колени. Только кепочки с парой центов не хватало для завершения образа «подайте бедной шлюхе на пропитание». Еще и глаза, густо подведённые чёрным карандашом, неимоверно чесались, но зеркальце – какая досада – Деймон с собой не захватил. Видимо, несуществующий бог решил, что одному из его детей не хватает терпения и любви к ближним своим, вот и решил преподать небольшой урок. С любовью этот чувак на небе точно просчитался. Ближних Деймону хотелось расчленить, оживить, оттрахать бейсбольными битами и командой по регби, еще раз оживить и напоследок сбросить на их головы ядерную бомбу.
— Конфеты или смерть?
Деймон выразительно застонал. То, что на дворе Хэллоуин, ещё не повод глупо шутить.
— Прости, все свои сникерсы я отправил голодающим детям Африки.
— Что ж, придётся тебя убить.
Очень остроумно.
— Неужели все костюмы Бэтмена в прокате закончились? – Деймон наконец соизволил посмотреть на очередного клиента и с трудом удержался от смеха. Венецианская баута – парень определённо понимал толк в извращениях.
— И Супермена тоже, – клиент протянул ему руку, – Поехали, раз конфет у тебя нет.
— Убивать будешь?
— Непременно, – серьезно кивнул парень в маске. – Ты веришь в вампиров?
Деймон с трудом подавил желание утопиться в ближайшей реке. Всё равно не поможет. Видимо, если с любовью не получилось, небесные силы решили довести его умение терпеть до совершенства.
— И в розовых пони, и в единорогов.
— Тогда мы поладим, – клиент услужливо распахнул перед ним дверцу «порше».

Отель оказался под стать машине – кричаще дорогой и на редкость безвкусный. Впрочем, Деймон не собирался проводить здесь остаток своей жизни.
— Мне раздеться? – поинтересовался он у клиента, неловко дёргая ремень на брюках.
— У тебя случайно нет премии за самый идиотский вопрос? Если умеешь трахаться в одежде, то ты молодец. Но у меня таких талантов не наблюдается.
— Жаль, – пробормотал Деймон, пытаясь поэротичнее стянуть узкие брюки.
Он подозревал, что это выглядит скорее смешно, чем возбуждающе, но парень в маске вроде пока не жаловался.
— Поизящнее, – клиент недовольно потёр подбородок. – И помедленнее.
Что ж, зря Деймон подумал про «пока».

— Сеанс стриптиза за дополнительную плату.
Парень недовольно вздохнул.
— Наглые нынче шлюхи пошли.
Деймон наконец избавился от одежды. Хорошо, что он не стал утруждать себя нижним бельём. Раньше начнёшь, раньше кончишь. Девиз всех проституток мира. По крайней мере, Деймон думал, что это должно быть их девизом.
— Ложись, – клиент кивнул головой в сторону кровати, – и подрочи себе.
Действительно, зачем лишний раз утруждаться.
Деймон поудобнее устроился на простынях, спасибо, что не шелковых, медленно провёл языком по ладони, надеясь, что хоть этот жест выглядит сексуальным, а потом обхватил член. Он никогда не считал себя застенчивым или стыдливым, но до сих пор ему не приходилось дрочить под чужим внимательным взглядом, и это несколько смущало. Оставалось надеяться, что на щеках не проступил предательский румянец. Подушечкой большего пальца Деймон обвёл головку, размазывая выступившую каплю смазки. Если постараться, можно представить, что он дома, в полном одиночестве, а не пытается угодить клиенту.
— Открой глаза, – приказ прозвучал настолько неожиданно, что Деймон вздрогнул, но послушно уставился на парня, который так и не снял свою маску.
— Ты слишком торопишься, – клиент наконец встал с кресла. Он прижал запястья Деймона к кровати, просунул колено между его бёдер, заставляя широко развести ноги. Деймон никогда особо не стеснялся своей наготы, но сейчас он неожиданно почувствовал себя слишком беззащитным. Конечно, он мог играючи расправиться с парнем, но по правилам игры оставалось только подчиняться. Это раздражало и заводило одновременно.
— Ты говорил, что не веришь в вампиров, – маска отлетела в сторону. Лицо клиента буквально за секунду перестало быть человеческим – проступили вены, радужку заволокло красным, рот ощерился клыками, и Деймон отрешённо успел подумать, что со стороны преображение выглядит уродливым.
По груди потекли струйки крови. Боли не было, напротив, Деймон чуть не заскулил от внезапно нахлынувшего возбуждения. Он потёрся о колено клиента, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение, и тут же получил шлепок по бедру. Второй раз объяснять не потребовалось.
От потери крови закружилась голова. Но вырываться Деймону совершенно не хотелось. Он только сильнее запрокинул голову, подставляя шею. Классический жест подчинения – трахни или убей.
Клиент словно понял, что еще немного – и ему действительно придется ебаться с трупом, поэтому с сожалением оторвался от Деймона. Видимо, некрофилия не входила в список его эротических пристрастий.
Словно в тумане Деймон почувствовал, как в него пропихивают два пальца, растягивая, подготавливая, и дернулся, то ли пытаясь отодвинуться, то ли наоборот – податься вперёд. Но клиент, видимо, решил долго себя не утруждать подготовкой, и вскоре пальцы заменил член.
— Ты слишком узкий для шлюхи, – пробормотал вампир, ритмично двигаясь в Деймоне.
— Мышечные стимуляторы творят чудеса.
— Учту на будущее, – клиент коротко рассмеялся и накрыл ладонью мошонку Деймона, заставляя того забыть и о дурацких шутках, и крови, стекающей по животу, и даже о том, какой сегодня день недели.
После оргазма Деймон с трудом перекатился на другую сторону кровати. Казалось, каждая кость в его теле превратилась в желе.
— Зажигалки не найдётся?
Клиент только хмыкнул, протягивая ему пластмассовую хрень.
— Знаешь, Стефан, – после третьей сигареты Деймон наконец обрёл возможность связно выражать свои мысли, – на следующий Хеллоуин ты наденешь костюм медсестры. Никаких больше проституток, ты понял?
Брат лишь расхохотался в ответ. Если у вас впереди целая вечность, нужно же как-то разнообразить интимную жизнь. По крайней мере, об этом пишут в интернете. Жаль, там не рассказывают, какая гадость узкие кожаные штаны.

Название: Girls Power
Автор: Shun Izaki (основной ник - Dean Winchester.)
Бета: Angstsourie и Domino69
Форма: мини (~840слов)
Персонажи: Аларик Зальцман/Деймон Сальваторе
Категория: фем-слэш
Жанр: PWP
Рейтинг: NC-17!kink-NC21
Саммари: убить Бонни!
Примечание: гендерсвап


Первое, что слышит Аларик утром, – это вопль из ванной. В полусне он различает что-то вроде «блядь!» и «я убью Бонни!». Голова после вчерашнего разламывается, во рту словно переночевало с десяток кошек, и он совершенно не понимает, почему в его ванной ругается матом какая-то незнакомая девушка. Деймон притащил, скорее всего.
— Рик! Рик, немедленно иди сюда!
Аларик недовольно вылезает из кровати и плетётся в ванную с единственным желанием заткнуть эту истеричку. Интересно, откуда она знает его имя?
Истеричка оказывается миниатюрной стройной брюнеткой, с разметавшейся по плечам копной спутанных волос и сверкающими голубыми глазами. Из одежды на ней только мужские боксёры, сползшие на бёдра, и когда Аларик заходит в ванную, она судорожно ощупывает свои сиськи. Размера третьего и хорошей формы, надо сказать. Девушка выглядит смутно знакомой, но Аларик даже под пытками не смог бы сказать, где он её видел раньше. В Мистик Грилль, наверное.
— Рик, что э…– при взгляде на него брюнетка начинает громко и неприлично ржать, сползая по стене. Точно истеричка.
Невольно Аларик бросает взгляд в огромное зеркало над раковиной и замирает. Он, конечно, подозревал, что девочка из него выйдет несимпатичная, но чтобы настолько? От прежнего Аларика Зальцмана остались разве что глаза да кривая ухмылка, хотя, возможно, это просто от шока. Черты лица смягчились, рыжеватые волосы выросли и доходили до плеч, а сиськи у него оказались второго размера. Меньше, чем у Деймона. Теперь он вспоминает, где видел эту странную девушку. Выражение глаз у вампира нисколько не изменилось.
В общем, Деймон и парнем был ничего себе, а нынче просто картинка. Ещё бы эта красавица не хохотала так мерзко.
Аларик с трудом подавляет желание почесать несуществующий член. Тот испарился вместе с щетиной на лице и кадыком, и без него сразу стало как-то неуютно. Словно чёрная дыра между ног, которая ещё и чешется. Бывают же фантомные боли, видимо, бывают и фантомные члены.
— Может, оденешься? – его сильно смущают голые груди Деймона. Вызывают совсем не те мысли.
— Во что? – Деймон выходит из ванной и поднимает свои джинсы, в которые он может завернуться раза два. – Жаль, Елена не забыла тут пару своих трусиков.
В итоге Аларику достаются джинсы Стефана, которые ему приходится туго завязывать ремнём и закатывать штанины. Деймону повезло меньше – девушка из него действительно получилась маленькая и изящная, поэтому он просто закутывается в одну из своих рубашек, которая теперь доходит ему до середины бедра. Зато на груди пуговицы сходятся с трудом. Это должно быть смешно, но почему-то выглядит сексуально.
Хрупкая босоногая девчонка в мужской рубашке вызывает у Аларика совершенно не те чувства, что должен вызывать лучший друг. Но, в конце концов, где-то в глубине нерасторопной дылды, которая из него получилась, прячется мужчина. Причем прячется плохо.
Деймон пытается до кого-то дозвониться, скорее всего, до Бонни, но телефон молчит. Он злится, постукивая одной ногой о другую, падает в кресло, изгибаясь в каких-то немыслимых позах, вскакивает, но даже по комнате мечется, ухитряясь вызывающе покачивать бедрами, – и предохранители у Аларика окончательно сгорают. Члена у него, может, и нет, но привычка думать нижней частью тела в определенные моменты осталась.
Он ловит Деймона за руку, усаживает к себе на колени и проводит подушечкой большого пальца по пухлой губе. Тот, как ни странно, не сопротивляется, напротив, облизывает палец Аларика, а потом лихорадочно прижимается к его рту. Деймон целуется совсем не как девушка – напористо, сильно, но тело под руками обманчиво мягкое, и эта разница ощущений сводит с ума.
Рубашка расстёгивается словно сама по себе, и Аларик прикусывает небольшой розовый сосок, накрывает ладонями грудь. Кожа у Деймона белая, тонкая, с просвечивающими голубыми венами, и гладкая на ощупь. Аларик скользит губами вниз, целует каждый миллиметр мягкого живота и слышит сдавленный стон. Деймон сползает на пол, расставляя ноги. Волосы у него внизу чуть светлее оттенком, курчавые, и на какое-то мгновение Аларик замирает. Он не привык трахаться с девчонками с небритым лобком. Деймон недоумённо распахивает глаза, и Аларик отбрасывает свои сомнения, в конце концов, лизать его никто не заставляет. Он проводит по клитору – первый раз, второй – затем пропихивает внутрь два мокрых пальца, и Деймон выгибается и громко стонет, подаваясь навстречу, елозя голой задницей по полу. Вампир кончает быстро, слишком быстро, и тянется за очередным поцелуем, а потом расстегивает Аларику джинсы. В первую секунду ему хочется прикрыться, но он мужественно позволяет Деймону раздвинуть ему бедра. И на этом вся мужественность заканчивается. Он мокрый, такой мокрый, что будь на нем трусы, их пришлось бы выжимать. Деймона, кажется, волосы внизу не смущают, потому что он творит языком чудеса, по крайней мере, Аларик уверен, что язык Деймона нужно занести в Библию или Книгу рекордов Гиннеса, а уж когда вампир добавляет пальцы…
Если бы Аларик знал, что два оргазма подряд – это настолько волшебно, то попросил бы Бонни превратить его в женщину намного раньше.
Весь этот день они трахаются – на полу в гостиной, спальне, даже на кухне, так что вечером Аларик просто обессилено засыпает в кресле. Он очень надеется, что член к нему вернётся. Можно не прямо сейчас, а через пару дней. Аларик ещё не пробовал выебать Деймона страпоном.
* * *
— Блядь, Рик! Он вернулся!
Аларик с тоской смотрит на свою волосатую грудь. Веселье только началось, но Бонни, как обычно, всё испортила. Наверное, сообразила, что натворила, и представила последствия.
Впрочем, Деймона и страпон это не отменяет. Совсем не отменяет.

@темы: Damon/Alaric, Damon/Stefan, Fic, NC-17, Stefan/Klaus, Канон

URL
Комментарии
2011-12-22 в 13:27 

django
Мы с тобой на двоих часто курим одну сигарету (ц)
Одна из моих самых любимых выкладок на ФБ! Еще раз спасибо всем авторам за это сладкое безумие)))

2012-01-14 в 00:51 

reda_79
Люби меня меньше, но люби меня долго (с) Мы выбираем, нас выбирают (с)
Ох, последний миник съел мой мозг:inlove:

2012-01-14 в 01:01 

Shun
Ecco qui che l'ha trovata, tutta bella incipriata con le scarpe di cioccolata, Colombina vuol ballar / Chinaline
django, :kiss:

reda_79,
Бгг, спасибо)

   

By the Light of the Moon

главная