02:46 

Трофеи ФБ, миди, рейтинг R

Il Ludo
What are we, twelve?
Diaries. Часть 1
Название: Черней, чем ночь, белей, чем снег
Автор: Shun Izaki (основной ник - Dean Winchester.)
Беты: Angstsourie и Domino69
Форма: миди (~2360 слов)
Персонажи: Джузеппе Сальваторе/ОЖП, Деймон Сальваторе, Стефан Сальваторе
Категория: гет
Жанр: ангст
Рейтинг: R
Краткое содержание: некоторые проклятия всегда сбываются
Примечание: пре-канон.Мы ничего не знаем про мать братьев Сальваторе, наша команда решила вам немного про нее рассказать.

Тереза натянула на плечи потертую шаль, пытаясь свести концы на выступающем животике. Несмотря на камин и придвинутую к креслу жаровню, она никак не могла согреться. В этом году зима в Вирджинии выдалась суровой.
Тереза скучала по дому, по узким улочкам Флоренции, по звону колоколов, плывущему каждое утро над городом. В Мистик Фоллс церковь была всего одна – маленькая и мрачная, не то что величественная Санта-Мария-делль-Фьоре. Да и отец Джим казался ей под стать – угрюмый и неприветливый, он смотрел на прихожан, словно на исчадия ада, заставляя её лишний раз нервничать. С тех пор, как она понесла, Тереза предпочитала молиться дома.
Ей было всего шестнадцать, когда отец представил её своему дальнему родственнику, Джузеппе Сальваторе. Синьор Сальваторе жил в таинственной и богатой Америке, дарил ей жемчуга вместо цветов, не пел под окном серенад, а рассказывал о своем большом доме и сотне рабов. За душой у Терезы, кроме синих глаз да звонкого смеха, не было ничего, отец все пустил прахом в борделях и игорных домах, поэтому когда Джузеппе сделал ей предложение, она долго не колебалась.
Если бы Тереза знала, как ей будет не хватать Италии, она, может быть, и подумала прежде, чем сказать «да» у алтаря. Несколько раз она умоляла мужа хотя бы на несколько недель отвезти её домой, но он всегда так сурово хмурился и отмахивался от нее, что Тереза перестала просить. Только тосковала по родной Флоренции, как птичка, запертая в клетку. Возможно, если она родит Джузеппе сына, как он хотел, муж прислушается к ней.
Тереза подошла к окну, распахнула створки и с плохо скрываемой ненавистью уставилась на сад. После утреннего снегопада дорожки еще не успели расчистить, да ей и не хотелось гулять. В комнате всегда можно было согреть леденеющие руки возле камина. Джузеппе говорил, что она слишком изнеженна и что будущему ребенку необходимы прогулки на свежем воздухе, но сегодня у него был очередной важный совет с «отцами-основателями» или как там они себя называли, поэтому Тереза могла не тащиться на прогулку. Холодный ветер заставил её задрожать. Она потянулась, чтобы закрыть окно, и неловко зацепилась за выступающий гвоздь. Капли её крови упали на снег, и она невольно вспомнила сказку, что рассказывала старая няня.
- Хочу, - прошептала Тереза, - чтобы у меня родился сын. Пусть волосы его будут черны, как ночь, кожа бела, как снег, а губы красны, как... нет, лучше пусть у него глаза будут голубые, как небо Флоренции. Хочу-хочу-хочу.
Она захлопала в ладоши. Терезе совсем недавно исполнилось восемнадцать, и ей все еще иногда хотелось подурачиться, хотя Джузеппе такого поведения не одобрял. Где-то вдали взвыл волк, заставив Терезу вздрогнуть. Она быстро захлопнула створки и вернулась в кресло. Ей почему-то стало очень-очень страшно, словно она только что сделала что-то очень плохое и скоро её непременно накажут.
В этот вечер Тереза так и заснула в кресле, тихо всхлипывая. Она не проснулась даже, когда Джузеппе на руках отнес её в кровать. Конечно, он строго отчитал её наутро, но вчерашние страхи растаяли вместе с кровью на снегу, и Тереза так и не смогла себе объяснить, почему она так сильно расстроилась в тот вечер. Дурацкие сказки, лучше бы она усерднее молилась.
***
Дальше беременность протекала спокойно, страхи больше не тревожили её, даже к зиме она начала привыкать.
Тереза была уже на восьмом месяце, когда Джузеппе взял её с собой в город. Она превратилась в ужасную домоседку, Мистик Фоллз и его напыщенные жители нисколько ей не нравились, но муж настаивал, что им непременно нужно быть на каком-то балу, и даже жалобы Терезы на плохое самочувствие не смогли его смягчить.
Они уже подъезжали к дому миссис Свон, которая и устраивала сегодняшний праздник, когда Джузеппе окликнул какой-то оборванец.
- Эй, мистер Сальваторе!
- Не сейчас, Питер.
- Но мы поймали эту тварь. Все, как вы и говорили. Подсунули ей парня, накачанного вербеной по самые уши, она только раз и укусила, а потом скопытилась сразу.
Под колеса полетел слабо шевелящийся черный мешок. Тереза с трудом подавила крик ужаса.
Её муж, не теряя хладнокровия, вышел из экипажа и откинул плотную ткань. Тереза еще успела разглядеть личико, которое могло быть миловидным, если бы не проступившие уродливые вены, и рот, полный оскаленных зубов. А потом лучи вечернего солнца коснулись этого отвратительного создания, и оно завопило от боли. Бледная кожа на глазах покрывалась чудовищными язвами и ожогами.
- Проклинаю! Тебя и твоих детей! Проклинаю! Пусть тебе придется убить своих сыновей, пусть они из могилы вернутся за тобой, пусть им придется скитаться в ночи, выискивая жертву. Проклинаю тебя, Джузеппе Сальваторе, и весь род твой.
Тереза только слабо всхлипнула, инстинктивно прикрывая еще не рожденного ребенка, когда муж склонился над умирающим чудовищем.
- Я мог бы бросить тебя подыхать от солнца, тварь, - прошептал он, глумливо улыбаясь. – Поверь, это небыстрая смерть и очень невеселая. Я мог бы бросить тебя в темницу и подождать, когда тело твое иссохнет, словно мумия, а потом приказать сжечь. Но со мной сегодня жена, поэтому скажи ей спасибо, что сдохнешь ты быстро и почти без мучений.
Чудовище только истерично расхохоталось в ответ. А потом Терезе потребовались все её силы, чтобы не убежать подальше от мужа, от проклятого города, куда глаза глядят, потому что Джузеппе откуда-то достал деревянный кол и все с той же улыбкой вонзил его в грудь твари.
Кол вошел в тело с отвратительным хлюпающим звуком, ломая грудную перегородку, пронзая все еще бьющееся сердце. Тварь жалобно заскулила, на её губах вспенилась кровь, глаза помутнели от боли. Но она все еще продолжала скрести ногтями сердце, когда Джузеппе вынул кол и вновь вонзил его в умирающее чудовище, и еще раз, и еще, превращая грудь в отвратительное месиво из крови и мяса.
Тереза перегнулась через бортик экипажа и выблевала весь свой обед, затем завтрак, только после этого потеряла сознание. Перед её глазами все еще стояло лицо, изуродованное веревками вен, и ей слышался звук, с которым кол входил в истерзанное тело.
На бал в тот вечер они так и не попали. Терезе очень повезло, что она не разрешилась от бремени прямо там, рядом с трупом вампира. Муж рассказал ей все, что знал про создания ночи, стоило Терезе немного прийти в себя. Но она так и не смогла избавиться от жалости к «этим чудовищам». Впрочем, мать всегда говорила, что она и над курицей будет плакать, дай ей волю. Терезе отныне с трудом переносила прикосновения мужа, его скупые ласки, никак не могла забыть ухмылку, с которой он убивал несчастную девушку. Ведь она была обычной девушкой, до того, как превратилась в эту… это… Тереза даже украдкой молилась за её заблудшую душу.
***

Её первенец появился на свет в июне. Роды оказались тяжелыми, хотя все прочили Терезе быстрое разрешение от бремени. Проклятые гадалки опять солгали. Неопытный доктор бестолково метался вокруг её кровати, пока Тереза заходилась в диком крике. Боль накатывала тяжелыми волнами, заставляя её проклинать Джузеппе, его член, всех святых и бедолагу доктора.
- Никогда! Никогда больше, - вопила Тереза, комкая в пальцах окровавленную простыню, - ты не притронешься ко мне своими грязными лапами! Ненавижу! Сделайте что-нибудь, o mamma mia!
Казалось, ребенок не хотел покидать её уютное чрево, словно предчувствовал, что этот мир будет к нему неласков. Лишь после семи часов непрерывных мучений маленькая голова показалась между её широко расставленных ног. Доктор облегченно вздохнул. Джузеппе пообещал, что загонит ему лопату в задницу и провернет несколько раз, если с Терезой что-нибудь случится. На ребенка ему было наплевать.
- Мальчик! - радостно провозгласил врач, перерезая пуповину и вкладывая сына в дрожащие руки Терезы.
- Piccolino, - умиротворенно пробормотала она, целуя макушку. Ребенок открыл глаза и серьезно уставился в склоненное над ним лицо. Глаза у него были голубые, как небо над Флоренцией.
***
Казалось, вся любовь и тоска по Италии воплотилась для Терезы в её первенце. Она не спускала его с рук, целовала пяточки, вставала ночью раз по пять, совершенно не обращая внимания на глухое раздражение Джузеппе.
- Ты вырастишь из него девчонку, - сердился муж, пытаясь вырвать ребенка из её объятий.
- Пусть лучше девчонку, чем безжалостного убийцу, - в ответ кричала Тереза и убегала в свою комнату.
Поначалу муж хотел назвать сына Стефаном, в память о своем отце, но Тереза настояла на имени Дамиано, в честь её старшего брата. Словно ещё одна тоненькая ниточка, связывавшая её с родиной. В итоге Дамиано переиначили в Деймона, но для Терезы имя её сына все равно было маленькой победой.
Увы, торжествовала она совсем недолго. Деймону не исполнилось и двух месяцев, как муж вновь пришел к ней в спальню. Не слушая робких протестов, она навалился на Терезу, слюнявя её рот неумелыми поцелуями. Он долго мял её грудь, выкручивая соски, заставляя стонать от боли и унижения, а вовсе не от наслаждения, о котором она читала только в книжках. Когда он положил ладонь между её ног, она тихо заплакала. Каждый раз для Терезы превращался в мучительную пытку, и она отсчитывала минуты до того момента, как Джузеппе грубо войдет в неё, вдавливая в постель тяжелым телом. Грубые рваные движения, хриплые стоны, неизменная боль от огромного члена, разрывающая её изнутри – как все это было непохоже на рассказы её подруг о неземном блаженстве и райских кущах. Но ради Деймона она была готова терпеть Джузеппе с его утехами, лишь бы он не отобрал её обожаемого сына.
***
Второго и третьего ребенка Тереза потеряла из-за неуемной страсти собственного мужа. Её единственная подруга в Мистик Фоллз, достопочтенная миссис Беккет, краснея и смущаясь, уверяла Терезу, что после родов любовь мужа и жены становится чем-то совершенно незабываемым. Никакой боли, сплошная радость. Возможно, для миссис Беккет это и было так, но Тереза все равно чувствовала себя коровой, которую привели на случку. А блаженство, как известно, коровам не полагается.
После четвертого выкидыша Тереза начала избегать Джузеппе, покорно выслушивая его обвинения. Главное, что её малыш был рядом. Она безбожно баловала Деймона, почти не спускала его с рук, а стоило тому немножко подрасти, целыми днями была готова носиться с ним по дому и саду, лишь бы он почаще смеялся. Муж поначалу просто не одобрял её поведения, потом несколько раз пытался силой отобрать у нее сына, но в итоге махнул на них рукой, стараясь не обращать на Деймона внимания. После нескольких шлепков и тычков тот и сам начал избегать неласкового отца. Где-то в глубине души Тереза понимала, что совершает ошибку, но Джузеппе лишил её семьи и родины, а ей так хотелось, чтобы её любили. И Деймон, её малыш, просто обожал свою маму.
Когда её муж нашел любовницу, Тереза почти поверила в собственное счастье.
Но в ту страшную ночь Джузеппе был пьян и зол больше, чем обычно. Кажется, они упустили очередного вампира, потому что он выкрикивал проклятия всем «нечеловеческим отродьям», а на его сюртуке запеклась чья-то кровь. Он грубо схватил за руку Деймона и швырнул в детскую, не обращая внимания на испуганный детский рев, а потом избил Терезу, бормоча себе под нос что-то о ведьмах. Он взял её на полу прямо перед дверью детской, и она судорожно кусала ладонь, чтобы не закричать, не испугать сына еще больше. Это было больно, больнее, чем обычно, но она уже почти научилась терпеть. Только выразительно выругалась на итальянском, стирая с бедер его семя, когда он наконец оставил её. Жаль, что синяки нельзя было стереть мягкой тряпочкой.
Тереза не думала, что понесет, ведь дети не должны рождаться от насилия, только от любви. Но она понесла, и несмотря на все молитвы, дитя в этот раз оказалось упрямым. Она не хотела этого ребенка, проклинала его, но он рос и рос в её животе. Джузеппе торжествующе ухмылялся, а Деймон прятался по углам, ведь его любимая мама стала такой неповоротливой и плаксивой. Наверное, он чувствовал себя одиноким и брошенным. Но растущий ребенок отнимал у Терезы все силы, частенько не позволяя ей даже встать с кровати, чтобы она могла утешить своего первенца.
***
Стефан, как ни странно, появился на свет легко. Тереза только успела испугаться предстоящей боли, как повитуха перерезала пуповину её второму сыну. В этот раз она позволила Джузеппе назвать ребенка, как тому хотелось. Ей была безразлична судьба младенца. Все, чего ей хотелось, - обнять Деймона и больше никогда не выпускать его из рук. Скорее всего, она бы постаралась вообще забыть о существовании Стефана, отдав его на воспитание кормилице, если бы Деймон неожиданно не полюбил младшего брата. Он укачивал его, пел смешные детские песенки и даже научился пеленать младенца. Тереза только умиленно улыбалась, с восхищением глядя на сына. Её первенец был самым необычным, самым красивым, самым любящим ребенком на свете, она это знала точно.
С тех пор, как она родила Стефана, Джузеппе перестал тревожить её покой, находя утешение в объятиях других женщин. Её это более чем устраивало.
***
Тереза натянула на плечи старую шаль, сводя на груди распустившиеся концы. Ей было постоянно холодно, даже рядом с камином, и недавно появившийся кашель мучил её сильнее с каждым днем. Деймон был на занятиях в школе, со Стефаном возилась няня, и она была предоставлена сама себе. Раньше одиночество тяготило её, но сегодня она ему только радовалась. Она так устала - от детского крика, хлопот по хозяйству, недовольного взгляда мужа. Все, чего ей хотелось - сидеть в кресле, вспоминая зеленые воды Арно и Старый мост, и смотреть, как за окном бесшумно падают белые хлопья.
Она сама не смогла объяснить себе, зачем распахнула тугие створки. Ей почему-то захотелось слизать пару снежинок с ладони. Глупое детское желание. Не самое разумное в её положении, но Тереза так устала отказывать себе во всем. От усилий она вновь раскашлялась, перегнулась через подоконник и удивленно уставилась на капли крови, откуда-то взявшиеся на снегу.
- Скоротечная чахотка, - говорили врачи, разводя руками. - Ничего нельзя сделать.
Тереза заплакала. Она не хотела умирать. Только не сейчас, пока Деймону всего десять. Джузеппе не будет заботится о её малыше.
- Чернее, чем ночь, - пробормотала она, захлопывая окно. - Белее, чем снег.
И глаза голубые, как небо над Флоренцией. Все, как она хотела. Жаль, что счастья себе и сыну она у судьбы не попросила. Слишком маленькая была, чтобы думать о плохом.
***
Тереза умерла в начале мая. Перед смертью она долго цеплялась за руки Деймона, не выпускала его из комнаты, обещая, что всегда будет рядом. Её первенец закрыл ей глаза, когда наконец она отошла в мир иной. Плохая примета, да что поделать, если других больная не признавала и к себе подходить не разрешала. Джузеппе, говорили, надеялся, что и старшего приберет хворь, но он крепким оказался. Или материнская любовь его хранила.
Тереза не выполнила своего обещания. Её не было рядом с Деймоном, когда проклятие по имени Кэтрин Пирс проскользнуло в дом. Её не было, когда Джузеппе выстрелом разворотил грудь старшему сыну. Её не было, когда он наутро открыл глаза - уже не живой, но еще не совсем мертвый.
***
Зато новый вампир получился на загляденье. Волосы – чернее, чем ночь, кожа – белее, чем снег, губы – краснее, чем кровь.

@темы: Канон, R, Fic, Damon/Stefan

URL
   

By the Light of the Moon

главная