23:33 

Трофеи ФБ, миди, рейтинг PG-13

Il Ludo
What are we, twelve?
Название: Как Клайд и Бонни
Авторы: veliri и Shun Izaki (основной ник - Dean Winchester.)
Бета: Аурум
Форма: миди (~2 606 слов)
Персонажи: Стефан/Деймон
Категория: слэш
Жанр: ангст
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Деймон готов умереть, если это поможет убить Клауса. Но Стефан слишком предан своему новому господину, чтобы позволить брату это безумие
Примечание: пост-второй сезон, АУ по отношениям к спойлерам на третий

Время, по большому счету, — единственная роскошь, которую может позволить себе вампир. Именно поэтому, когда Стефан исчезает с Клаусом, Деймон не бросается на его поиски. Он уверен, что стоит подождать немного, и брат вернется. Стефан похож на бумеранг — он всегда возвращается. Но дни превращаются в недели, недели — в месяцы и годы, а Стефан по-прежнему изображает цепного пса у трона императора.
В тот день, когда Елене исполняется двадцать восемь, Деймон понимает, что брата у него больше нет. Срок договора с Клаусом закончился, но Стефана это, кажется, не волнует.

Деймон потягивает виски, наблюдая за Еленой и её будущим мужем, и мысленно прокручивает в голове диалог с братом. Миллионы несказанных слов, тысячи сценариев — больше ничто не имеет значения. Он поставил не на ту карту и проиграл.
Елена все еще самая красивая девушка на свете, пусть в уголках её глаз спрятались легкие, почти незаметные морщинки, а ложиться спать она предпочитает до полуночи, чтобы наутро не болела голова. Деймон думает, что бесплодное ожидание давно высушило всю страсть между ними, превратило её в горсть песка. Они похожи на двух робинзонов, чьи глаза устали высматривать корабль на горизонте. Не друзья, не любовники — плоть от плоти друга и кровь от крови.

Деймон решает, что, раз вовремя поставить точку в этом странном романе у него не получилось, он должен найти в себе силы и уйти сейчас. Отпустить прошлое, перестать цепляться за него, как за единственный в этом мире якорь. Десять лет назад у него было всё, хоть Деймон этого и не понимал: брат, любимая девушка, друзья. Сейчас не осталось ничего, ещё немного — и самого Деймона тоже, наверное, не останется. Вместо него будет какой-нибудь другой вампир, навсегда прикованный к Мистик Фоллс.
Деймон ненавидит саму мысль об этом.

Они довольно коротко и сухо прощаются с Еленой, и Деймон в своей неподражаемой манере обещает прислать свадебный подарок, но это всё условности. И только поцелуй в висок, которым она его награждает напоследок, настоящий. Он напоминает Деймону о том, что они оба когда-то потеряли Стефана.
Собственная память услужливо шепчет Деймону, что это была только его вина.

Он давно устал от Америки, поэтому для своего панического бегства выбирает Европу. В Англии слишком холодно и тоскливо, в Швейцарии он за пару дней успевает почти умереть от скуки, в Германии ему никогда не нравилось. На пару месяцев Деймон остается во Франции. У хозяйки кафе неподалеку от съемной квартиры рыжие волосы и очень бледная кожа с веснушками, она зовет его ангелом и другими ласковыми словами и по утрам приносит в постель кофе и горячие круассаны. У нее всего два недостатка — имя Эллен и зеленые глаза. Последние лет десять у Деймона аллергия и на то, и на другое. Они бродят по Парижу, взявшись за руки и украдкой целуются в кинотеатрах и огромных аутлетах. Наверное, если бы Демон был человеком, он остался бы рядом с ней навсегда. Но у нее в запасе всего лет семь, а у него вечность и полмира в кармане. Он уезжает украдкой, не оставив даже записки. Ей будет больно, но гораздо больнее понять, что заголовки в газетах «Таинственная смерть на Монмартре. Бешеная собака перегрызла горло художнику» как-то связаны с тем, кто еще вчера ласкал твои бедра и катал на «русских горках».

Быть может, все дело в фамилии, старых корнях и подобной чепухе, но, стоит Деймону окунуться в сухой, жаркий воздух Рима, он отчетливо понимает, что наконец-то вернулся домой.
В Риме он задерживается ненадолго — все же для него он слишком шумный и суетливый. Деймон бесцельно меняет города и гостиницы, пока не добирается до Флоренции. Он никогда не бывал здесь прежде и почти об этом жалеет. Скорее всего, в прошлой жизни он или кто-то из его дальних предков были флорентийцами, потому что любовь к старому городу даже не нужно пробуждать. Она всегда была в глубине души Деймона, похожая на маленького пушистого котенка, который превратился в тигра при взгляде на Санта-Мария-Новелла и Санта Кроче.

Дом, в котором он живет, старше Деймона на добрых две сотни лет, и порой ему хочется над этим смеяться. Пожалуй, только в Европе он может отыскать стены, которые состарились ещё до его рождения. Ему в первый раз в жизни жаль Клауса.
Деймон легко втягивается в размеренный ритм Флоренции, знакомится с соседями — пожилой парой из Эквадора — и с официантами из ближайшего ресторанчика. Точнее, из двух или трех ресторанчиков, потому что Флоренцию хочется пробовать на вкус, каждый раз отыскивая новые нюансы в привычных блюдах. Даже кровь флорентийцев кажется ему чем-то похожей на кьянти.

Если бы Деймона попросили рассказать о себе одним словом, он бы точно не выбрал «счастье», ему больше нравится «покой». Вампир не может мечтать о большем. Деймон и не мечтает, гуляя по узким улочкам и часами наблюдая за зеленой водой в Арно.
И он совсем не ожидает подвоха, когда однажды стоит, опершись о перила, и задумчиво смотрит на догорающий закат. Просто поблизости оказывается старик, который становится рядом с Деймоном и внимательно на него смотрит. Этот человек настолько стар, что, будь это возможно, Деймон счёл бы его своим ровесником. Снежно-белые волосы, глубокие морщины, избороздившие лицо… И только глаза кажутся молодыми и цепкими.
Деймон успевает ухватить все эти детали за несколько секунд, а потом отворачивается и снова смотрит на небо.

Старик вдруг кашляет и придвигается ближе.
— Вы знаете, молодой человек, что на самом деле вампиры существуют? — шепчет он, склоняясь к самому уху Деймона. Тот вздрагивает от неожиданности.
«Знаю», — хочет ответить Деймон. «Утром в зеркале видел».
Но он сдерживается. Ни к чему дергать кота за усы. Это ведь может быть просто совпадение, не так ли?
— Я не верю в подобную чепуху, — фыркает Деймон, и это, наверное, не очень-то вежливо, но ему плевать.
Старик укоризненно качает головой.
— Очень легкомысленно с вашей стороны не верить в очевидное. Вампиры есть, они могут быть где угодно.
— Но они, наверное, вынуждены прятаться, и выходят только по ночам? — Деймон, неожиданно для себя, поддерживает эту игру.
— Не все, — взгляд старика вдруг становится пугающе пристальным. — Некоторым из них, самым древним, солнечные лучи не помеха.
Деймон становится серьёзнее. Тот, кого он сперва посчитал за выжившего из ума старого человека, оказывается, вполне может знать, о чём говорит.
— И как же быть? Как защититься от такого… древнего вампира, если его нельзя вычислить? — осторожно спрашивает Деймон.
— Я знаю одно средство, — торжественно провозглашает старик, и его старческая ладонь накрывает пальцы Деймона. Он с трудом подавляет брезгливое желание отодвинуться, а лучше продемонстрировать старику столь любимых им «вампиров», но даже если эта старая развалина окончательно спятила еще в начале прошлого века, он не может упустить единственный шанс. В конце концов, если все это не больше, чем выдумка, он всегда может отыскать старика и устроить ему маленькое шоу.
— Так что за средство?
— Красный камень, — старик кашляет, его тяжелое дыхание обжигает шею Деймона, — единственный способ уничтожить этих тварей. Видите ли, чем дольше вампир живет, тем сложнее его убить.
— Неужели? Мне казалось, что достаточно осинового кола и чеснока.
Старик хохочет, продолжая сжимать ладонь Деймона.
— Чеснок… серебряные пули… Все это чепуха, мой хороший. Только красный камень, способный разрушить чужую кровь в их жилах. Ни один вампир этого не переживет.

Деймон усмехается. Зачем ему оружие, которым он не сможет воспользоваться?
Но если есть хоть призрачный шанс уничтожить Клауса, отомстить ему за то, что он отнял у него Стефана, Деймон не может этот шанс упустить.
Для этого, похоже, нужно больше узнать о красном камне, о котором говорит старик.
Стараясь не показать своей заинтересованности, Деймон спрашивает довольно небрежно:
— Допустим, мне однажды повстречается… Вампир. Где мне взять этот камень, чтобы быть готовым к такой встрече?
Старик еще раз кашляет и влюбленно смотрит на Деймона.
— Ты так похож на него, мой мальчик…так похож, — он тянется к щеке Деймона, но на полпути опускает руку. — Монастырь францисканцев. Он там хранится. Но не трогай его. Для вампиров он смертелен, и чем старше вампир, тем быстрее подействует камень. Обычных людей он сводит с ума. Сначала ты будешь повсюду видеть кровь, кровь, реки крови, — старик покачивается. — Не трогай этот камень, слышишь? — по старческим щекам текут тяжелые мутные слезы, и Деймон в который раз думает, что Стефан все же оказал ему неоценимую услугу. По крайней мере, старость ему не грозит.

Вот только если старик так убедительно советует не трогать этот камень, зачем же он о нём рассказал? Эта мысль вскользь посещает Деймона, но надолго не задерживается. Теперь есть вещи поважнее, и Деймон сдержанно благодарит своего случайного информатора, обещает и близко не приближаться к камню и спешно уходит, уже не обращая внимания на дивно прекрасный, ярко-алый закат.

Монастырь францисканцев, значит? Деймон ухмыляется. Он чувствует, что будто бы очнулся ото сна. Словно и не было этих десяти долгих даже по вампирским меркам лет, и постепенно одолевавшей апатии, и желания всё бросить.
Воспоминания о Елене отходят на второй план, тускнеют, как фамильное серебро. Деймон чует свою добычу, пусть пока ещё призрачную, и это заставляет его быть похожим на самого себя — эгоистичного, злобного и неуправляемого.
Этой ночью охота оказывается наиболее удачной.

Деймон копается в старых книгах, кашляя от пыли, которая, наверное, тоже старше, чем он, проводит бесчисленные часы в интернете, из обрывков информации складывая паззл под названием «смерть Клауса». А по ночам бесшумной тенью скользит вдоль желтых домов, выискивая очередную жертву. Порой ему кажется, что последние десять лет он провел в гробу — уютном, мягком, с обитыми алой тканью подушечками, но тесном ящике, присыпанном землей. Деймон, чье отражение он видит в зеркалах сегодня, нравится ему гораздо больше, чем тот, вчерашний, отравленный горечью и Мистик Фоллсом.

Он почти теряет осторожность, не думая о том, что Клаус не настолько глуп, чтобы не знать о красном камне. Почти. Ровно до того момента. Как краем глаза замечает в толпе американских туристов до боли знакомую татуировку на плече.
— Стефан, — сквозь зубы выдыхает Деймон. Слишком невероятно, чтобы быть правдой. Хочется окликнуть, догнать, встряхнуть брата, заигравшегося в игры с Клаусом, но он сдерживает себя. Появление Стефана говорит только об одном: Клаус знает. И это значит, что добраться до камня будет ой как непросто.
Особенно, если Деймону придётся выступить против своего брата.
Но даже возможные трудности не могут сейчас остановить Деймона, который напал на след, точно гончая. Он не просто узнал, где камень. Теперь Деймон знает и то, как он действует, и то, как его использовать.
Единственное, чего он пока не нашёл во всех пересмотренных книгах и на всех изученных сайтах, — это как ему самому выжить, уничтожив при этом Клауса. И все чаще он думает, что ему по большому счету наплевать. Он хочет уничтожить Клауса, стереть его с лица земли, потому что им двоим нет места ни под луной, ни под солнцем. Клаус забрал у него самое дорогое, что же, он заберет то, за что так цепляется этот гибрид — жизнь. Деймон ухмыляется. Так он отомстит не только Клаусу, но и Стефану, ведь в итоге получится, что братишка его не спас. Как ни странно, эта мысль приносит горькое удовлетворение.

Он пробирается в монастырь ранним утром. Здесь нечасто бывают туристы, но все же случаются, поэтому Деймону не составляет труда выдать себя за заблудившегося американца. Монашки тают под взглядом пронзительных голубых глаз, а те, что не поддаются его обаянию — что ж, им же хуже. Они все равно сделают то, что хочет Деймон. Проводят туда, где должен быть спрятан камень. Деймон почти не удивляется, когда видит, что Стефан его уже ждёт.
— Ну, здравствуй, братишка, — он прищуривается, глядя на Стефана, и с удивлением обнаруживает, что не видит узнавания или каких-то других эмоций в его глазах.
Он ухмыляется.
— Ты хоть помнишь, как тебя зовут? Или Клаус дал тебе новое имя? Боб? Билл? Может, Бадди или Дьюк? — Деймон понимает, что должен остановиться, что Стефан сейчас намного сильнее его, и ему не стоит тратить драгоценное время, находясь рядом с камнем, но привычная сумасшедшая ярость захлестывает его с головой. Он так по ней скучал. — А палочку приносить научил?

Стефан страшен тем, что абсолютно холоден и спокоен. Весь его вид говорит о том, что он так привык убивать, что уже ничего в связи с этим не чувствует. И свернуть Деймону шею для него — дело нескольких секунд, не нужно даже тратить время на разговоры.
Но Стефан произносит медленно и отчётливо:
— Ты пришёл, чтобы кое-что взять. То, что не должно быть в твоих руках. Ты умрёшь, — не угроза, нет. Констатация факта.

Равнодушие ранит больнее, чем Деймон ожидал. И чертовски обидно умереть, зная, что эта сука Клаус продолжает топтать землю.
— Может, договоримся, братишка? — хмыкает он.
Что-то мелькает в глазах Стефана после этих слов. Но почти сразу же он произносит:
— Нет времени на разговоры, мы оба рискуем, находясь так близко к камню.
И Деймон чудом успевает среагировать быстрее, чем брат, намеревающийся оторвать ему голову. Ему удаётся оказаться за спиной Стефана, схватить одной рукой, удерживая за шею.
— Ну же, вспомни, Стефан, — шепчет Деймон ему на ухо. — Я знаю, что ты можешь. Вспомни, кто я, и тогда мы сделаем это вместе. Вместе убьём Клауса.

Стефан отшвыривает его к выходу, и Деймону не остается ничего другого, как выскользнуть в коридор, прежде, чем Стефан успеет выполнить приказание своего любимого монстра. По крайней мере, камень им теперь не грозит. Только эта мысль как-то не особо утешает.
— Стефан, ты не думаешь, что это глупо — отрывать мне голову? После всего, что между нами было, детка? Обещаю, больше не буду тебе изменять, только вернись ко мне.
Запутать. Сбить с толку. Остановить хоть на несколько секунд. Но убежать от Стефана не получается, он слишком силён, его вообще ничего не сдерживает вот уже десять лет, он догоняет Деймона и впечатывает его в стену. Деймон смотрит в лицо брата, видит, как тёмные вены волнами ходят под кожей, словно Стефан едва себя сдерживает.
— Не пытайся убежать… Деймон.
— Ты вспомнил, как меня зовут? А еще что-нибудь интересное? — у него есть шанс, крошечный шанс убить Стефана. Нужно просто воспользоваться этой секундой, и… Деймон внезапно смеется над собой. Клаус знал, кого посылать. Кажется, последний раунд останется за этим уродом. Он не может убить брата, никогда бы не смог.

Драгоценные секунды идут, а Стефан всё медлит, ничего не делает и молчит, и только смотрит, смотрит, смотрит в упор, вынуждая Деймона не моргая глядеть в ответ. И Деймон видит, как в глазах брата словно тают ледники, они становятся чуть-чуть более живыми и тёплыми.
— Я не могу, — бормочет Стефан, тряся головой, будто желая вытряхнуть из неё что-то, что причиняет ему дискомфорт.
— Стефан…— Деймон и не знал, что его голос может быть таким мягким. Он думал, что эта интонация осталась в далеком прошлом, похоронена и забыта в 1864. — Стефан, посмотри на меня.

И Стефан смотрит, уже совсем по-другому, и в его взгляде столько всего — узнавание, сожаление, нежность, боль, боль, боль, столько боли, что просто невозможно выдержать.
Деймон осторожно высвобождается из железного захвата Стефана и обнимает его, крепко прижимая к себе.
— Давай, Стефан. Нам нужно взять камень и сматываться.
— Не трогай этот камень, Деймон, — ладони Стефана скользят по его спине, ощупывая, вспоминая, словно брат ослеп, словно ему необходимо убедиться — Деймон рядом, никуда не исчезнет. — Не трогай его.
— Это мой единственный шанс поквитаться с этим ублюдком, — серьёзно отвечает Деймон, прикрыв глаза, в сто раз острее ощущая каждое прикосновение Стефана. — Я должен это сделать. Даже если это меня убьёт. Я должен убить Клауса.
Стефан коротко рычит, его объятия становятся стальными:
— Я тебе этого не позволю. И если ты сейчас скажешь хоть слово, я потащу тебя на руках.

После этой фразы Деймон не выдерживает и начинает смеяться. Сама мысль о том, что Стефан может носить его на руках, как томную южную деву, вызывает у него почти истерику. Даже сил на спор не остается.
— Тогда давай убираться отсюда, — предлагает Деймон. — Как можно быстрее и как можно дальше. — И вдруг ему становится страшно: — Ты же пойдёшь со мной? Не вернёшься к Клаусу? — спрашивает он у Стефана.
— Ты дал такой чудесный повод себя найти, — усмехается Стефан. — Думаю, Клаус завтра очень удивится. И бежать нам придется далеко и долго. Как Бонни и Клайду.
— Учти, я буду Клайдом.
— Кто бы сомневался, — Стефан закатывает глаза, и Деймон не выдерживает, потому что кто бы выдержал на его месте? Десять лет и почти сдохшая в муках надежда лежат между ними, а губы Стефана всё такие же мягкие и с лёгкостью приоткрываются, позволяя моментально углубить поцелуй.
— Всегда мечтал сделать это в каком-нибудь храме, — фыркает вдруг Деймон, и Стефан смеётся, сам целует его, прикрыв глаза.

@темы: Damon/Stefan, Fic, Stefan/Klaus, Канон

URL
Комментарии
2011-12-01 в 17:53 

reda_79
Люби меня меньше, но люби меня долго (с) Мы выбираем, нас выбирают (с)
Прониклась:heart:

     

By the Light of the Moon

главная